Статьи

Главная » Статьи » Мои статьи

Алексеев А. А. Что такое развитие с точки зрения психолога Часть 3

Часть 1

Часть 2

Надо отметить, что не все психологи признавали (и признают) важность формулирования и объяснения целей индивидуального психического развития. В частности, многие бихевиористы, например Скиннер, доказывали, что у нас нет необходимости искать причины поведения внутри организма, так как поведение управляется окружающей средой. Поскольку заранее невозможно предвидеть, в какую среду попадет появившийся на свет ребенок, мы не в состоянии сделать никаких предсказаний (кроме тривиальных), в каком направлении пойдет его развитие и к чему оно приведет. Процесс индивидуального развития, как и процесс исторического развития организмов (т. е. филогенез), носит стохастический характер и определяется обстоятельствами, а не какой-то предустановленной целью.

Однако многие крупные теоретики, создавшие оригинальные психологические теории развития, считали вопрос о его целях принципиальным. Впрочем, расхождение их взглядов на то, что следует считать целью (или целями) развития, настолько велико, что заставляет задуматься: а не был ли прав Скиннер?

Хайнц Вернер, автор двухтомного труда «Сравнительная психология умственного развития» (1926), считал, что развитие подчиняется ортогенетическому принципу: начинается от состояния относительного отсутствия дифференциации и продвигается в сторону увеличения дифференциации и иерархической организации. Легко заметить в этом принципе воплощение ключевых идей биологии (эмбриологии) и гештальтпсихологии.

З. Фрейд видел конечную цель человеческого развития в формировании генитального характера, или, как сам Фрейд разъяснял это для широкой публики, в достижении способности любить и трудится. Фрейд говорил, что любовь – это пламя, а работа – топливо. Поскольку до достижения генитальности, по Фрейду, индивид должен пройти в своем развитии ряд прегенитальных стадий, со своими промежуточными целями, подчиненными конечной цели, фрейдистской концепции развития ближе идеи преформизма, чем эпигенеза. Уже Э. Эриксон указывал на утопичность концепции генитальности, отмечая, что Фрейд не указывал все цели, которые генитальность, чтобы иметь прочное социальное значение, фактически должна бы и теоретически обязана заключать в себе, а именно: (1) обоюдность оргазма с (2) любимым партнером (3) другого пола, с которым (4) индивид может и хочет разделить взаимную верность и с которым (5) он может и охотно готов регулировать циклы (а) работы, (б) произведение потомства и (в) отдыха (Эриксон Э. Г., 2000, с. 255). В наше время, когда заключаются законные (!) однополые браки, когда игра начинает цениться выше труда, и когда в воздухе носятся идеи создания индустрии по производству детей, сформулированная Фрейдом цель индивидуального развития выглядит не просто утопичной, но крайне наивной.

По Ж. Пиаже, конечная цель развития – достижение индивидом способности мыслить на уровне формальных операций, иначе говоря, на уровне ученого. Теория Пиаже – тоже теория стадий, как и у Фрейда, но прохождение этих стадий хотя и подчинено строгому порядку, осуществляется благодаря взаимодействиям активного индивида со средой, в ходе которых конструируются, проверяются и корректируются знания о мире и о себе. В результате индивид прогрессивно совершенствует свое понимание объективной и субъективной реальности и, соответственно, адаптацию к внешней среде, освобождаясь от рабского «здесь и теперь». Возможно, цель индивидуального развития, постулированная Пиаже, кому-то покажется странной, и все же она не столь утопична и наивна, как цель, заявленная Фрейдом. Благодаря идее конструирования реальности Пиаже удалось пройти между Сциллой нативизма и Харибдой эмпиризма (его теория занимает промежуточное положение на континууме «преформизм–эпигенез»).

Э. Эриксон для каждого из выделяемых им восьми возрастов человека определяет свою цель (или, как он это называет, задачу развития). Так, в младенчестве – это формирование базисного доверия к миру, а в старости – достижение целостности эго. Каждая такая задача может быть решена двояко (позитивно и негативно), и от этого зависит дальнейший ход развития, хотя зависимость позитивного или негативного прохождения одной стадии от прохождения другой не столь жесткая, как это предписывается теориями Фрейда или Пиаже. Свою теорию Эриксон называет эпигенетической, поскольку в ее основу положен эпигенетический принцип в следующей формулировке: «все, что растет, имеет основной план, и этот основной план определяет появление частей, каждой из которых отводится свое специфическое время доминирующего влияния, пока не появились все части, составляющие функционирующее целое» (Erikson, E. H., 1959, p. 59).

И, наконец, самая разветвленная система целей, или задач индивидуального развития человека представлена в психопедагогической теории Роберта Хевигхёрста, чья книга «Developmental Tasks and Education» (1948) неоднократно переиздавалась и до сих пор пользуется заслуженным признанием среди педагогов и психологов разных стран. В отличие от часто встречающегося в педагогике чисто нормативного подхода, Хевигхёрст попытался сформулировать задачи развития для каждого возрастного периода опираясь на биологические, психологические и социокультурные основания. Например, для последнего периода жизни – поздней взрослости – Хевигхёрст формулирует шесть задач: (1) приспосабливание к убывающей физической силе и слабеющему здоровью; (2) приспосабливание к пенсионной жизни и сократившимся доходам; (3) приспосабливание к смерти супруга (супруги); (4) открытое признание принадлежности к своей возрастной группе; (5) гибкое принятие социальных ролей и адаптирование их к своим возможностям; (6) подбор места проживания и типа жилья, удовлетворяющих пожилого человека (Havighurst, 1972, pp. 107–116). Составленный Хевигхёрстом реестр задач развития, пожалуй, в наибольшей степени зависим от социокультурных условий.

Когда смотришь на этот перечень научных воззрений о целях человеческого развития, хочется дополнить его до целого ненаучной, однако крайне важной мыслью героя «Записок из подполья»: «И с чего это взяли все эти мудрецы, что человеку надо какого-то нормального, какого-то добродетельного хотения? С чего это непременно вообразили они, что человеку надо непременно благоразумно выгодного хотенья? Человеку надо – одного только самостоятельного хотенья, чего бы эта самостоятельность ни стоила и к чему бы ни привела...» (Достоевский Ф. М., 1972, с. 113).

Эта цитата из повести Ф. М. Достоевского, если не затрагивать ее идеологический и нравственно-этический контекст, требует от нас учесть два важных дополнительных момента при рассмотрении целенаправленности индивидуального развития. Во-первых, мы не должны забывать о триединой сущности человека; да, человек – это животное (биологическое существо, если так больше нравиться), и не только «общественное животное» (zoon politicon), как его называл Аристотель, а животное, получившее в дар сознание и, вследствие этого, переставшее если не быть, то считать себя животным. И если первые две ипостаси человека так или иначе учитываются при определении целей развития, то о последней часто забывают. С первыми проблесками сознания у индивида появляется возможность выбора, и с каждым совершаемым им выбором, в общем и целом, усиливается способность и потребность самостоятельно выбирать цели жизни и пути их достижения. В связи с этим происходит прогрессирующее усиление роли так называемого субъективного фактора в индивидуальном развитии. В современной психологии принято говорить о «личном мифе» как психологической особенности подростков, хотя, на мой взгляд, с момента появления самосознания и до самой смерти «личные мифы» играют крайне важную роль в определении индивидуальной истории жизни. Я целиком согласен с более общей (и более глубокой) мыслью К. Г. Юнга (1997), говорившего, в сущности, о том, что человек отличается от других животных способностью создавать мифы и потребностью жить в них. Что касается хронологического возраста как факта и мерила личной жизни, то он имеет второстепенное значение. Если можно так выразиться, с возрастом индивидуальное развитие становиться все менее возрастным (иначе говоря, все менее универсальным) и все более индивидуальным. Психологи даже придумали специальный термин – саморазвитие, хотя для описания того, что под этим обычно понимается, на мой взгляд вполне достаточно таких понятных всем слов, как самовоспитание и самообразование, или шире, работа над собой. Здесь хотелось бы подчеркнуть другое, а именно, сознательный, самостоятельный выбор как фактор развития. Не всегда разумный со сторонней (а иногда и точки зрения субъекта выбора), этот выбор часто делается потому, что человек не хочет быть чем-то вроде «фортепьянной клавиши или органного штифтика», как это формулировал Ф. М. Достоевский. Именно с этим в первую очередь связан второй дополнительный момент, касающийся индивидуального развития – его неопределенность.

Неопределенность индивидуальной жизни – твердо установленный факт. И этот факт не должен нас пугать, ибо из его признания вовсе не следует, что развитие человека недоступно научному изучению. Физикам в свое время пришлось отказаться от механической картины мира, предполагающей, что будущее поведение системы можно объяснить на основе знания соответствующих начальных условий. С точки зрения механики мир выглядел автоматом без какой-либо свободы, детерминированным с самого начала. Поведение элементарных частиц не укладывалось в эту картину, и попытки его объяснения привели к созданию квантовой механики, символом которой стало знаменитое соотношение неопределенностей Гейзенберга: точные определения положения и скорости исключают друг друга; если одно определяется точно, другое становится неопределенным. Факт признания «произвола» в поведении частиц не разрушил, а, напротив, обогатил физическую науку. Принцип неопределенности, подобный принципу Гейзенберга, очевидно не оказался бы лишним и в психологии, тем более что некоторые из ее представителей понимали важность признания неопределенности человеческого развития и противились попыткам избавления от нее путем статистического усреднения. Пожалуй, З. Фрейд сознавал неопределенность индивидуального развития лучше многих других. В работе «По ту сторону принципа наслаждения» (Фрейд З., 1991) он попытался привлечь внимание к этой проблеме, рассуждая следующим образом: если проследить развитие страдающего невротическими проблемами человека назад – от взрослости к младенчеству, то цепь событий покажется нам связной и может сложиться впечатление, что мы получили почти исчерпывающее знание об этом человеке. То есть, мы чувствуем, что в силах объяснить, почему этот человек полон тревоги, а тот испытывает сексуальное влечение к малолетним. Но если мы проследуем иным путем, от рождения к взрослости, и попытаемся реконструировать жизненный путь человека до его нынешнего состояния, то сразу заметим, что все могло бы быть совсем иначе и что этот другой итог жизни мы также могли бы понять и объяснить. Это рассуждение Фрейда было своего рода предупреждением рьяным последователям психоаналитической ретроспекции, которое, увы, осталось многими не замеченным.

Уильям Джеймс тоже говорил, что невозможно написать биографию человека заранее. Понятие неопределенности заложено и в теории эпигенетического развития Э. Эриксона. Вообще говоря, в современной зарубежной психологии, по крайней мере американской и европейской, признание факта неопределенности развития получило выражение в формулировании одного из ее важнейших методологических принципов – принципа множественности вариантов жизненного пути человека. В советской психологии понятию неопределенности отведено важное место лишь в концепции интегральной индивидуальности В. С. Мерлина. В отечественной психологии развития оно пока не несет сколько-нибудь существенной теоретической нагрузки.

Опираясь на результаты проделанного анализа и данное выше определение предмета психологии развития, попытаемся хотя бы в самых общих чертах наметить контуры собственно психологического понимания индивидуального развития человека.

За базовую часть определения индивидуального развития можно принять прогрессивные изменения психофизической организации человека на протяжении его жизни. Выше была сделана попытка показать, что если в филогенезе регрессивные изменения (или тупиковые линии), вероятно, составляют неотъемлемую сторону процесса развития живой материи, то в онтогенезе последствия регресса могут быть лишь негативными, в виде отклонений траектории развития от нормы, приводящих к болезни или гибели индивида. Поэтому философский закон единства и борьбы противоположностей в форме прогрессивных и регрессивных изменений не применим для объяснения первопричины индивидуального развития. Впрочем, и в филогенезе, как утверждает К. Лоренц (1998), прогресс в развитии жизни почти всегда достигается таким образом, что некоторое число различных («противоположных» по существу, а не по оси «прогресс–регресс») и ранее функционировавших независимо друг от друга систем объединяются в некоторое целое высшего порядка и что в процессе такого объединения в них происходят изменения, делающие их более подходящими для сотрудничества со вновь возникающей целой системой. Тейяр де Шарден выразил то же в самой краткой и поэтически прекрасной форме: «Creer, c'est unir» («Творить – значит соединять») (Цит. по Лоренц К., 1998, с. 272). Этот принцип, по-видимому, действовал уже при самом возникновении жизни.

Логично предположить, что первопричина или источник индивидуального развития заключается в самом живом теле. Развитие есть фаза жизни. Жизнь любого биологического вида – непрерывный процесс, а любой отдельный представитель вида – индивид – имеет ограниченную продолжительность жизни, и потому, ради сохранения жизни вида, должен продолжить себя в другом, попросту говоря, произвести потомство. Процесс размножения, по крайней мере у организмов, размножающихся половым путем, осуществляется в форме развития из единственной оплодотворенной клетки такого организма, который способен к воспроизводству себя в другом. Следовательно, первичной целью развития живого тела может быть только достижение половой зрелости – необходимого условия размножения и продолжения жизни в форме другого живого тела того же биологического вида. Эта биологическая цель развития достигается благодаря действию видовой программы, содержащей генетическую информацию, которая определяет закономерности онтогенеза. Разумеется, ее реализация на уровне конкретного индивида претерпевает большие или меньшие вариации, в пределах нормы реакции, под влиянием внутренних и внешних факторов.

Сказанное выше хорошо согласуется с общебиологическим принципом активности, сформулированным Н. А. Бернштейном (1997). В соответствии с этим принципом, цель жизни – это не приспособление к среде, а реализация внутренних программ. Бернштейн указывал, что процесс жизни есть не «уравновешивание с окружающей средой», как следует из постулатов классического механицизма, а преодоление этой среды, направленное не на сохранение статуса или гомеостаза, а на движение в направлении родовой программы развития и самообеспечения.

Что касается развития первичного, базисного или дарвиновского, по терминологии Д. Деннета, уровня психофизической организации человека, то оно происходит очень быстро, в период эмбриогенеза, и младенец появляется на свет, оснащенный внушительным набором врожденных рецепторных и эффекторных механизмов. Мы еще крайне мало знаем об этой «телесной психике», но уже сейчас можно с уверенностью отнести к ней все сенсорно-перцептивные системы, преднастроенные на отражение основных физических свойств среды, ориентировочный рефлекс, базовые эмоции, коммуникативные реакции (разные виды крика) и то многообразие движений (психомоторику), без которых всё вышеперечисленное было бы лишено смысла. С большой долей вероятности можно предположить, что в состав «телесной психики» входят и примитивные когнитивные механизмы (например, сравнение и категоризация), которые в дальнейшем используются в качестве «деталей» для сборки более совершенных когнитивных способностей, соответствующих скиннеровскому, попперовскому и грегорийскому уровням (по терминологии Д. Деннета) психофизической организации человека. Более того, есть некоторые основания полагать, что все высшие, человеческие способности, включая речь, сознание и совесть, имеют биологическую основу в виде врожденных «дарвиновских» механизмов. Вообще говоря, в теоретическом смысле это довольно слабое (т. е. тривиальное) утверждение по сравнению с тезисом В. Лефевра, доказывающего в своих работах «Алгебра совести» (1982/2003) и «Космический субъект» (1997/2005), что способность оперировать с понятиями добра и зла, которую он считает нашей специфической особенностью, роднящей нас с другими «подобными нам» обитателями Вселенной, подчиняется ясной математической схеме, которая сама по себе никак не связана с конкретной биологической природой человека и отражает единство живой и неживой природы.

Тем не менее, эта «телесная психика» не способна обеспечить даже простое выживание новорожденного, не говоря уже о доживании до половозрелости, без заботы родителей. Мы не должны забывать о том, что человек – «общественное животное», а это означает, что человеческая жизнь есть жизнь социальная, предполагающая распределение функций, кооперацию и постоянное взаимодействие индивидов, то есть человеческая жизнь есть со-жизнь, или жизнь в обществе. Разумеется, люди – не единственный вид общественных животных, но единственный обладающий сознанием вид общественных животных. В человеческом обществе даже процесс полового размножения из естественного психофизического процесса, каким он является у высших животных, превращается в нормативное (ролевое) сексуальное поведение, регулируемое массой писаных и неписаных правил и норм (социальных, культурных, религиозных, юридических). И даже к нему приходится готовить каждого появившегося на свет нового члена общества, не говоря уже о его подготовке к выполнению множества других социальных ролей, которые ему предстоит выполнять в течение жизни. Человеческое общество, в отличие от популяции животных, озабочено не только и не столько сохранением численности населения, сколько сохранением и воспроизводством ролевой структуры и социальных отношений (я упоминаю только то, что важно в контексте предмета нашего разговора – индивидуального развития). Обществу нужны в определенных количествах и в определенное время не просто особи разного пола, но жены и мужья, дети и родители, школьники и учителя, строители и военные, и т. д. Поэтому каждое общество создает и реализует свою социокультурную программу – программу социализации индивидов, действующую на каждого члена общества в течение всей его жизни. Важнейшей целью этой программы является подготовка индивидов к социальной жизни, к эффективному выполнению социальных ролей. Соответственно, целью индивидуального развития на этом уровне является формирование полноценного члена общества, носителя конкретной культуры, субъекта общения и деятельности. Эта цель достигается посредством двух главных инструментов социализации – обучения и воспитания. Обучение, рассматриваемое как основное средство подготовки к жизни и труду, определяется как процесс передачи и усвоения знаний, умений, навыков деятельности. К специально организуемому обучению, проводимому в определенном режиме под руководством преподавателей, на определенном этапе жизни добавляется самообучение (обычно называемое самообразованием), приобретающее все большее значение с развитием личности и индивидуальности. Под воспитанием обычно понимается процесс целенаправленного, систематического формирования личности в целях подготовки её к активному участию в общественной, производственной и культурной жизни. В этом смысле воспитание осуществляется в процессе организованной совместной деятельности семьи и школы, дошкольных и внешкольных учреждений, детских и молодёжных организаций, общественности. Воспитание тесно связано с обучением; многие его задачи достигаются главным образом в процессе обучения, как важнейшего воспитательного средства. Вместе с тем воспитательное воздействие на человека оказывают весь уклад жизни общества, развитие науки и техники, литература, искусство, средства массовой информации и пропаганды — печать, радио, телевидение, Интернет. На определённом уровне духовного развития личности возникает потребность человека в самоусовершенствовании, которое во многом зависит от самовоспитания.

Как известно, одним из первых теоретиков, указавшим на необходимость рассмотрения развития ребенка в историческом и социокультурном контексте, был Лев Семенович Выготский, предложивший концепцию социальной ситуации развития. Наиболее полное, на сегодняшний день, описание эффектов развития, вызванных социализирующими воздействиями на всех уровнях организации социальной системы, дает экологическая теория Ури Бронфенбреннера. А конкретные психологические механизмы социализирующих воздействий получили наиболее полное объяснение в бихевиористских теориях, в частности в теории анализа поведения Б. Ф. Скиннера и в социально-когнитивной теории А. Бандуры.

Психологи всегда предпринимали попытки, по большей части неудачные, провести различие между развитием и результатами обучения и воспитания (т. е. образованностью и воспитанностью). Возможно, такое разграничение вообще не имеет особого смысла, если принять во внимание тот факт, что человеческое развитие неразрывно связано с обучением и воспитанием. Признание этого факта не зависит от того, принимаете ли вы тезис Л. С. Выготского «обучение ведет за собой развитие» или же соглашаетесь с утверждением А. Гезелла о том, что «созревание (= развитие) ведет за собой обучение». И все же, интуитивно ясно, что происходят разные вещи, когда ребенок заучил одно или даже целую кучу правил орфографии родного языка и когда он научился говорить (или читать) на родном языке. Для различения эффектов развития и обучения/воспитания использовались такие критерии, как культуральная универсальность, возрастная нормативность, качественный характер изменений и их необратимость. Однако даже критерий необратимости, не говоря уже об остальных критериях, применим не во всех случаях, и вместо многокритериального определения мы получаем разнокритериальное. Даже если мы возьмем уровень сравнительно простых скиннеровских механизмов научения, то с большой долей уверенности мы можем утверждать, что обучение (в широком смысле, включая приобретение опыта) приводит к необратимым изменениям психофизической организации, т. е. к собственно развитию, только на ранних стадиях жизни. Точнее говоря, правдоподобные доказательства этого известны нам только для этих ранних стадий. Я имею процесс селективной стабилизации синапсов под воздействием средового опыта, благодаря чему воспринимаемый на ранних этапах развития опыт «встраивается» в морфологию мозговых связей. Кроме того, в результате влияния тренировки в телах нервных клеток повышается содержание сложного органического соединения – РНК, которая участвует в синтезе белков, обеспечивающих нервную передачу и взаимодействие нейронов в нервных сетях. В то же время многие данные говорят о том, что биосинтез РНК и белков имеет прямое отношение к образованию следов долговременной памяти. В отношении более поздних этапов развития мы не располагаем подобными доказательствами, да и в отношении того, каким образом эффекты обучения/воспитания превращаются в эффекты нашего развития как более высокоорганизованных попперовских или грегорийских существ – например, способность оперировать представлениями и понятиями, контролировать мысли и эмоции, пользоваться культурными орудиями – мы мало что можем сказать конкретно. Проблема в неразработанности проблемы памяти, которая, несмотря на самую длительную историю изучения, остается самым непрозрачным «черным ящиком» среди психологических конструктов.

Изучением взаимодействия видовой и социокультурной программ индивидуального развития, включая различение и оценку их основных эффектов, сравнительно успешно занимается генетика поведения (психогенетика). Не углубляясь в анализ этого вопроса, отметим, что человечество уже достигло такого уровня технологического развития, который позволяет активно вмешиваться в реализацию видовой (генетической) программы индивидуального развития, и это резко увеличивает силу воздействия социокультурной программы.

Признание социокультурной программы в качестве источника развития поднимает вопрос об активности/пассивности развивающегося индивида. Рассмотрим только один аспект активности, важный в контексте данной статьи, а именно – произвольность. Разумеется, интерес для нас представляет не произвол, а свободная воля.

Вопрос о свободе воли относится к числу «вечных» философских вопросов и теснейшим образом связан с вопросом о сущности сознания (в частности, сознательности поведения). В теоретических построениях современной научной психологии явно просматривается тенденция избегать понятия воли, заменяя эту философско-психологическую категорию такими кибернетическими понятиями, как саморегуляция, самоуправление, процессы принятия решения, стратегии выбора. Известный нейропсихолог Майкл Газзанига, например, считает свободу воли иллюзией, переформулируя вопрос о свободе воли в вопрос о том, кто приказывает мозгу, и показывая тем самым его некорректность. Однако, если это даже всего лишь иллюзия, то особая иллюзия, ибо, в отличие от общеизвестных перцептивных иллюзий, разубедить в которых не представляет особого труда любого из нас, разуверить человека в том, что он может поступать по своей воле, практически невозможно. В христианской традиции способность человека к свободному выбору (одними рассматриваемая как дар Божий, другими – как кара за ослушание) отсчитывается с библейских времен. И потому психологи, не могут игнорировать свободу воли как общечеловеческий психологический феномен и субъективный фактор развития.

Признание существования индивидуальной программы развития открывает перед исследователями ряд интересных перспектив анализа жизненного пути личности. Начиная с так называемого кризиса 1 года мы с полным основанием можем отсчитывать действие индивидуальной программы развития и, следовательно, ставить вопрос о духовном развитии и развитии личности. Важный аспект анализа, значение которого неуклонно увеличивается с возрастом индивида, – отношение индивидуальной программы развития к видовой и социокультурной. Индивидуальная программа (в частности, в форме сознательных целей) дает человеку неоспоримые преимущества по сравнению с животными, но несет в себе и огромный деструктивный потенциал. Человеческий индивид, в отличие от любого животного, способен придать смысл своей жизни, выстроить и реализовать программу самосовершенствования даже в тех случаях, когда главная цель его биологической, видовой программы не может быть реализована вследствие тяжелой болезни или травмы. Но столь же сознательно он же способен пойти против природы в целом и своей жизни в частности. В более широком контексте, препятствия на пути достижения разумного баланса сознания, природы и общества, множащиеся и укрепляющиеся с развитием цивилизации, ярко описал Грегори Бейтсон (1904 – 1980): «Сознание действует подобно медицине в том смысле, что производит выборку событий и процессов в теле и совокупном разуме. Оно организовано целевым образом. Это прибор ближнего действия, помогающий вам быстро получить желаемое. Он предназначен не для жизни с максимальной мудростью, а для получения желаемого кратчайшим логическим (каузальным) путем. Это может быть обед, это может быть соната Бетховена, это может быть секс. На самом верху это могут быть деньги или власть. Вы можете сказать: “Да, но мы прожили таким образом миллионы лет”… и спросить: “О чем тогда беспокоиться?” Меня беспокоит привнесение современной технологии в старую систему. Сегодня цели сознания внедряются при помощи все более и более эффективной техники, транспортных систем, авиации, вооружения, медицины, пестицидов и т. д. Сознательная цель обладает теперь достаточной мощностью для нарушения балансов тела, общества и окружающего биологического мира. Патология – потеря баланса – приобрела угрожающий характер» (Бейтсон Г., 2000, с. 398 – 399; курсив мой – А. А.). Со времени, когда Грегори Бейтсон произнес эти слова, выступая с лекцией на одном из научных конгрессов (1968г.), «мощность» сознательных целей многократно возросла и, следовательно, увеличилась опасность патологии как социокультурной динамики, так и индивидуального развития.

Остается лишь надеяться, что мудрая природа предусмотрела встроенную в человека защиту, чтобы опьяненные мощью своего сознательного разума люди не уничтожили себя как биологический вид. Эту надежду дают древние мифы. Интерес человека к собственной жизни и ее развертыванию во времени от рождения до смерти отражен (в явной или неявной форме) в мифах практически всех народов мира. Возьмем, для примера, самый популярный в среде психологов миф – миф об Эдипе.

Среди испытаний, посланных судьбой Эдипу, была встреча со Сфинкс, чудовищем, порожденным Тифоном и Эхидной, с лицом и грудью женщины, телом льва и крыльями птицы. Насланная Герой на Фивы в наказание за совращение Лаем юного Хрисиппа, Сфинкс расположилась на горе близ Фив и задавала каждому проходившему загадку («Кто из живых существ утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех?»). Не сумевшего дать разгадку Сфинкс убивала и таким образом погубила многих знатных фиванцев, включая сына царя Креонта. Удрученный горем Креонт объявил, что отдаст царство и руку своей сестры Иокасты тому, кто избавит Фивы от Сфинкс. Эдип разгадал загадку, Сфинкс в отчаянии бросилась в пропасть и разбилась насмерть (Мифы народов мира. Т. 2, с. 479).

В сознании современных людей этот подвиг Эдипа, сравнимый по величию с подвигами таких известных персонажей греческой мифологии, как Геракл и Одиссей, оказался оттесненным на второй план толкованиями Фрейда, усмотревшего в мифе об Эдипе универсальный мотив бессознательного любовного влечения сына к матери и ненависти к отцу. Мифы, творцами которых всегда является народ, а не отдельные люди, действительно отражают только общезначимые мотивы. И встреча Эдипа со Сфинкс тоже относится к таковым. В образе Эдипа, отгадывающего загадку Сфинкс, предстает человечество с изначально присущим ему стремлением раскрыть свою сущность и предназначение, понять, как время преобразует нас в движении от младенчества к старости. И страшное наказание Эдипа – женитьба на матери – последовало именно после того, как он разгадал загадку Сфинкс, а не после убийства отца. Конечно, Эдип был наказан за то, что не стал слепо следовать Судьбе, но ведь частью его личной судьбы было неведение. Возможно, в этом эпизоде мифа об Эдипе переданы архетипические пределы самопознания. Само собой напрашивается вопрос: не является ли это отчасти причиной того, что предыстория психологии развития человека несоизмеримо больше ее истории. Тем более, современная психология развития уже не может обходить вниманием роль индивидуальной программы при описании и объяснении множественных путей развития человека.

Итак, под индивидуальным развитием человека предлагается прогрессивные изменения его психофизической организации вследствие совместной реализации видовой, социокультурной и индивидуальной программ, цели которых находятся в динамических взаимоотношениях, определяемых множеством факторов, среди которых время (в его различных аспектах) играет центральную роль. Такое понимание индивидуального развития позволяет применить для его анализа известную методологическую триаду категорий: «общее–особенное–единичное». А это, в свою очередь, дает возможность дифференцировать статус (или уровень) целей, механизмов и закономерностей развития и установить отношения между ними на разных этапах жизни человека. В результате, такие традиционные конструкты психологии развития, как, например, бюлеровская триада «инстинкт–дрессура–интеллект» или структура психического аппарата («Оно–Я–Сверх-Я») по Фрейду, могут быть рассмотрены в несколько ином ракурсе. Мишенью такого анализа может стать и более общая триада «тело–душа–дух». С другой стороны, рассмотрение любого феномена развития в единстве трех его сторон – общего, особенного и единичного – еще не достаточно реализованный в генетической психологии методологический принцип, хотя его продуктивность была блестяще продемонстрирована Э. Эриксоном на примере анализа детской игры. Современная психология развития, ориентированная в значительно большей степени на практику, чем традиционная академическая психология, все яснее осознает значение категории «единичного», обычно отдаваемой классической наукой на откуп искусству, для понимания и объяснения многообразия траекторий индивидуального развития на протяжении жизни.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Анцупов А. Я., Кандыбович С. Л., Крук В. М., Тимченко Г. Н., Харитонов А. Н. Проблемы психологического исследования. Указатель 1050 докторских диссертаций. 1935-2007 гг./ Под ред. профессора Анцупова А. Я. – М.: Студия "Этника", 2007. 232 с.

2. Бейтсон Г. Экология разума. Избранные статьи по антропологии, психиатрии и эпистемологии / Пер. с англ. М.: Смысл, 2000

3. Бернштейн Н. А. Биомеханика и физиология движений / Под ред. В. П. Зинченко. – М.: Издательство "Институт практической психологии", Воронеж: НПО "МОДЭК", 1997. – 608 с.

4. Блонский П. П. Педология. – М.: Работник просвещения, 1925.

5. Большая Советская Энциклопедия. CD. Рег. № J1769148. – Научное издательство «Большая Российская энциклопедия», 2002.

6. Большой психологический словарь / Сост. и общ. ред. Б. Мещерякова, В. Зинченко. – СПб.: прайм-ЕВРОЗНАК, 2003.

7. Бурман Э. Деконструктивная психология развития / Пер. с англ. под науч. ред. С. Ф. Сироткина. – Ижевск: ИД "Удмуртский университет", ИД "ERGO", 2006. 284 с.

8. Деннет Дэниел С. Виды психики: на пути к пониманию сознания. Пер. с англ. – М.: Идея-Пресс, 2004.

9. Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. в 30 т. Т. V. – Л.: Наука, 1972.

10. Зеньковский В. В. Психология детства. – Екатеринбург: «Деловая книга», 1995.

11. Келли А. Дж. Теория личности: Психология личных конструктов: Перевод с английского и научная редакция А. А. Алексеева. – Спб: Речь, 2000. – 249 с.

12. Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б. Словарь по психоанализу / Пер. с фр. Н. С. Автономовой. – М.: Высш. шк., 1996.

13. Леонтьев А. Н. Лекции по общей психологии. – М.: Смысл, 2001.

14. Лефевр В. А. Алгебра совести / Пер. с англ. – М.: "Когито-центр", 2003

15. Лефевр В. А. Космический субъект: Изд. 3-е доп. – М.: "Когито-Центр", 2005.

16. Лоренц К. Оборотная сторона зеркала: Пер. с нем. – М.: Республика, 1998

17. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология / Соч. 2-е изд., Т. 3. М.: Госполитиздат, 1955.

18. Марсель Г. Опыт конкретной философии / Пер. с фр. В. П. Большакова и В. П. Визгина; общ. ред., послесл. и примеч. В. П. Визгина. – М.: Республика, 2004.

19. Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. Пер. с франц. под ред. И. С. Вдовиной, С. Л. Фокина. – СПб.: "Ювента"; "Наука", 1999.

20. Мифы народов мира. Энциклопедия. (В 2 томах). Гл. ред. С. А. Токарев. Т. 2. К –Я. – М.: Советская Энциклопедия, 1988.

21. Ницше Ф. Сочинения в 2 т. Т. 2 / Пер. с нем.; Сост., ред. и авт. примеч. К. А. Свасьян. – М.: Мысль, 1990.

22. Психология развития: Учебник для студентов высш. психол. и пед. учеб. заведений / Т. М. Марютина, Т. Г. Стефаненко, К. Н. Поливанова и др.; Под ред. Т. Д. Марцинковской. – М.: Издательский центр «Академия», 2001

23. Психология человека от рождения до смерти. – СПб.: прайм-ЕВРОЗНАК, 2002.

24. Сапогова Е. Е. Психология развития человека: Учебное пособие для студентов вузов. – М.: Аспект Пресс, 2005.

25. Уилбер К. Интегральная психология: Сознание, Дух, Психология, Терапия / Пер. с англ. под ред. А. Киселева. – М.: ООО "Издательство АСТ" и др., 2004.

26. Фрейд З. По ту сторону принципа наслаждения // Фрейд З. «Я» и «Оно». Труды разных лет. Кн. 1. – Тбилиси: «Мерани», 1991, С. 139–192.

27. Эльконин Д. Б. Детская психология (Развитие ребенка от рождения до семи лет). М., Учпедгиз, 1960.

28. Эриксон Э. Г. Детство и общество. – Изд. 2-е, перераб. и дополн./ Пер. с англ. – СПб.: ИТД «Летний сад», 2000.

29. Юнг К. Г. Сознание и бессознательное: Сборник / Пер. с англ. и науч. ред. А. А. Алексеева. – СПб.: Университетская книга, 1997.

30. Havighurst, Robert J. Developmental Tasks and Education (3rd ed.). New York: David McKay Company, 1972.

31. Hetherington, Mavis E., Parke, Ross D. Child Psychology: A contemporary viewpoint. (2nd ed.) New York: McGraw-Hill, 1979.

32. Hetherington, Mavis E., Parke, Ross D. Child Psychology: A contemporary viewpoint. (5th ed.) New York: McGraw-Hill, 1999.

33. Koch, Sigmund. Epilogue. In Psychology: A Study of a Science, vol. 3. Edited by Sigmund Koch. New York: McGraw-Hill, 1959.

Часть 1

Часть 2

Категория: Мои статьи | Добавил: Petr001 (29.03.2011)
Просмотров: 3583 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]